Дмитрий Володихин "Дети Барса"
Издательство: Азбука, серия "Правила боя"
Об этом романе я слышал и читал много разных отзывов, в основном — не
слишком комплиментарных. Тем приятнее было обнаружить, что «Дети Барса»
— отнюдь не «гимн имперской идее» и не «беллетризированная RPG, где
крутость монстра определяется его баллами». Вот уж точно: читали, да не
про то!
То есть, и империя, и монстры с именами не из слов — из чисел, и
оригинальная трактовка эпоса о Гильгамеше, и столкновение монотеизма с
политеизмом — все это и многое другое в «Детях Барса» есть. Но
книга-то, братцы, о другом!
«Время было цветком,
Обратилось же в каплю,
Застывшую на лепестке
Под губительным зноем...
Злоба умножилась,
Как саранча или же отмели
На судоходной реке.
Перекошена суть городов и людей...»
Пожалуй, в этих строках — то, над чем в первую
очередь предлагает читателю поразмыслить Дмитрий Володихин, известный в
фантастических кругах как «отец-основатель» группы «Бастион».
Признаюсь, он основательно отпугивал меня «идейностью» своих прежних произведений.
«Дети Барса», вопреки опасениям, оказались романом не просто
интересным, а, пожалуй, одним из самых удачных в отечественной фэнтези
за последние года два-три. Харизматичный, но не идеальный герой
Бал-Гаммаст; мир древнего Алларуада (Южная и Средняя Месопотамия),
выписанный тщательно, достоверно, но не занудно; наконец, набор
любопытных идей. Существование Царства, в котором верили в Единого
Бога, — и его, Царства, постепенное вырождение. Такое ли уж зло — то,
что одна эпоха сменяет другую, цивилизация обновляется за счет притока
новых народов — пусть диких, варварских, но обладающих свежими силами?
Какова природа власти над людьми — власти богоданной и власти, которую,
по формуле Г.Л.Олди, «берешь сам»? В чем разница между ними?..
Завязка сюжета, казалось бы, не нова. Во время подавления бунта
правитель Царства погибает, оставляя после себя вдову, дочь и двух
сыновей. Старший из них, Апасуд, мало предрасположен к правлению,
больше — к самосозерцанию и служению Господу. Младшему — четырнадцать
лет, но именно ему суждено стать знаменитым Гильгамешем, точнее —
Бал-Гаммастом. Ситуация только на первый взгляд кажется простой:
дескать, «темные» народы (и в смысле образованности, и как те, кто
поклоняется демоническим силам) со всех сторон обступили Царство, дать
им отпор и восстановить порядок — вот достойная нового правителя цель.
Однако со временем оказывается, что черно-белую сетку координат со Злом
и Добром здесь не применить. Решение проблемы? Его автор откладывает до
следующего тома, ведь «Дети Барса» — половина дилогии «Восход зимы».
Тем не менее обычного по нынешним временем впечатления: «Закончили
ничем!» — при чтении не возникает. Роман, хоть и является частью
дилогии, имеет некий промежуточный финал; к тому же перерыв между
первым и вторым томами (окончание, по нашим сведениям, автор планирует
дописать к концу 2004 г.), может, даже нужен. Чтобы сделать перерыв.
Задуматься над прочитанным, осмыслить его. Существует мнение, что
всякая фэнтези — это безоглядный эскапизм. Дескать, ничему она не учит,
ни о чем толковом в принципе не способна поведать миру и граду.
Д.Володихин в своем романе доказывает обратно. Создавая
непротиворечивую систему ценностей и жизненных взглядов древних
обитателей Месопотамии, он предлагает читателю по-новому взглянуть на
современную нам жизнь. В философии алларуадцев есть одно
основополагающее понятие: «мэ». Слово это означает и судьбу человека, и
его предназначение; мэ — то, что дано от рождения, оно определяется той
сословной группой, из которой происходят родители ребенка. Судьбу можно
переменить, выбрав другую профессию, но выбор пути — любого! — требует
полного и безоговорочного подчинения правилам и традициям. Лучшая
судьба — реализованность мэ, достижение вершин на выбранном пути. И в
этом смысле дурно заботящийся о Царстве правитель в тысячу раз
презреннее талантливого мастера-гончара. Вокруг понятия судьбы и
предрешенности Володихин выстраивает один из основных проблемных
ребусов романа. Апасуд, который решает отказаться от власти, дарованной
ему происхождением, потому что она противна его внутренним порывам.
Бал-Гаммаст, естественным образом становящийся правителем, ибо это —
его мэ, его призвание. Главарь бунтовщиков Халаш, потомок купца,
возвысившийся до военачальника и павший, потому что в душе оставался
тем же таки купцом, дурно реализовавшим свою мэ.
Володихину, безусловно, удаются эти и многие другие персонажи — и
благодаря их органичности, ненадуманности читатель втягивается в
предложенную ему игру; воспринимает без отторжения непростые реалии
Месопотамии 3000 г. до н.э. А сражения простых воинов, битвы магов,
хитросплетения интриг только делают это литературное блюдо более
вкусным. Дождаться бы второй порции... |