 БЛЕСК И НИЩЕТА БОРИСА АКУНИНА
Как гласит предание, сорокалетний Григорий Чхартишвили, блестящий
переводчик, ориенталист и литературный критик, начал писать под
псевдонимом Б. Акунин с целью обеспечить интеллигенцию чтивом для
метро, качество коего (чтива) не вызывало бы у читающего стыдливого
стремления скрыть обложку. Именно эту версию рождения на свет нынешнего
мэтра легкого жанра, «русского Гришэма» и едва ли не «русского Эко» я
вспомнил, прикрывая от любопытствующих попутчиков так долго чаемую всей
читающей публикой заключительную часть «Пелагии».
Оговорюсь: данное стремление возникло уже при чтении первого тома,
потому даже одиозное «Евангелие от Пелагии» вызвало у меня не
разочарование (оно пришло куда раньше), а лишь брезгливость. Впрочем,
пресловутые толерантность и политкорректность уже давно приучили
большую часть населения Европейского ареала воспринимать богохульство
как неотъемлемое право на собственное мнение, априори достойное
уважения. Покойного Хомейни на вас нет, он бы объяснил…
Так вот: дело даже не в этом. Начиная с самых первых попавших мне в
руки романов Б. Акунина («Алтын-Толобас» и «Азазель»), при всём
первоначальном восторге, где-то на периферии восприятия маячила неясная
тень, мешающая безмятежно насладиться казалось бы блестящим текстом.
Впоследствии тень эта разрослась, напрочь скрыв от взгляда несомненные
достоинства акунинских книг.
В число вопросов, которые я НЕ собираюсь рассматривать здесь, входит и
вопрос о нашем интеллигенте, которого не бранит нынче только ленивый
думающий. Как правило, от пресловутой анекдотичной домохозяйки с
кругозором от Дарьи Донцовой до латиноамериканских «мыльных опер», он
отличается лишь степенью притязаний, да известным снобизмом. Вот его-то
вкусу Б. Акунин и потакает по мере своих недюжинных сил. Упаси меня
Господь ставить на одну доску переводчика «Золотого храма» и автора
«Писателя и самоубийства» Г. Чхартишвили с читателями «Приключений
Эраста Фандорина». Что ж, тем хуже для него. Если и есть для автора
грех больший, чем презрение к своему читателю, то это потакание его
низменным чувствам.
Так же за скобками оставим степень заимствования (многие ли из
читателей «Алтын-Толобаса» читали «Имя Розы»?). Постмодернизм, центон…
Препарацию смутной неудовлетворенности акунинскими текстами я бы
рискнул начать с попытки жанрового определения. Занятие это, как
правило вредное и бессмысленное, в данном случае способно дать
некоторую пищу для размышлений.
Детектив? В таком разе, откровенно неудачный: развязки недостоверны,
сюжетные ходы притянуты, отношения героев механистичны. Количество
нестыковок и смысловых ляпсусов превосходит все представления о мере.
Стилизация а-ля девятнадцатый век? А вы представьте в тексте любого
романа русской классической литературы юношу-жениха, дефилирующего по
московским улицам с оторванной рукою собственной невесты. На такое даже
Федор Михайлович бы не сподобился, а уж он был физиологист известный. К
тому же – избыточное муссирование гомосексуальной темы, в романах той
эпохи явно неуместное. Поневоле приходят мысли о благом влиянии на
изящную словесность Святейшего Синода и лично обер-прокурора
Победоносцева, не к ночи будь помянут.
Может быть, просто – актуальная проза? Интеллектуальный роман?
Мейнстрим? Слабовато, да и куда ниже известных способностей автора.
Литературная мистификация? Стремление сыграть на досконально изученном
поле по своим правилам? Это гораздо более похоже на правду: жестко
структурированная серия, ярко прописанные литературные установки –
перед нами мистификация, игра в ее чистом виде! Но. Но. Это даже не
игра в одни ворота – это игра с одним болваном, роль которого
предназначена наивному читателю. Это для него, доверчивого,
истосковавшегося по добротному слову, все исторические и детективные
изыски. Да, несмотря на чисто жанровые провалы, по уровню
литературности Б. Акунин куда как превосходит большую часть
отечественных детективщиков. Превосходит в той же степени, в какой
уступает классикам XIX века. Именно в этом – секрет популярности. Б.
Акунин – писатель для той части публики, которой снобизм не позволяет
читать добротный детектив без претензий, а уровень образованности и
вкуса – классику. Именно этой претенциозной безликой массе, без всякого
основания и права именующей себя «интеллигенцией», и адресованы его
романы.
Еще блестящий Набоков, обладавший безукоризненным литературным вкусом,
предупреждал, что не может быть ничего хуже, чем писатель второго сорта
с претензией на первый. Именно эту претензию он именовал словом
«пошлость».
Господин Б. Акунин!
В литературном экспрессе нет вагонов второго класса!
Перейдите, пожалуйста, в третий.
|
97: Гости
В условиях финансового кризиса Вооруженные силы Украины становятся центром стабильности. Об этом заявил министр обороны Юрий Ехануров. Он рассказал, что в этом году вооруженные силы будут фактически профинансированы на 9,4 млрд. гривен, что в условиях инфляции меньше, чем в 2007 году.
