1.4.08 12:26|КРОМЕШНАЯ ТЬМА, ХРОНИКИ РИДДИКА: "Черным по черному" |
| Раздел: Кино, фильмы| О. Чигиринская | Опубликовал:
admin | Рейтинг: 0.00 (0) Оценить | Хитов 43 |
 КРОМЕШНАЯ ТЬМА, ХРОНИКИ РИДДИКА: "Черным по черному"
Pitch по-английски – смола, а black,
соответственно, черный. Стало быть, Pitch Black – это нечто
смоляно-черное. Черней, чем сама чернота...
Говоря о фильме «Хроники Риддика», нужно начать с того, что это не
особо удачное продолжение фильма «Кромешная тьма», который достоин
отдельного разговора и уж тем паче достоин просмотра, несмотря на то,
что «Хроники» — хит последнего года, а «Тьма» снята в 2000 и хитом
стала по чистой случайности в лице тогда еще не очень знаменитого Вина
Дизеля. Собственно, успех «Хроник» для меня – повод поговорить о
«Кромешной тьме», о природе зла и о том, как вредно впрягать в одну
телегу трэш-коня и трепетную лань космической оперы.
Собственно говоря, «Кромешная тьма» — не совсем корректный перевод
названия, а «Черная дыра» — так и совсем некорректный. Pitch
по-английски – смола, а black, соответственно, черный. Стало быть,
Pitch Black – это нечто смоляно-черное. Черней, чем сама чернота.
Символика названия более чем прозрачна: во-первых, это, конечно же,
непроглядное затмение, наступающее на планете трех солнц из-за
труднопредсказуемых особенностей ее вращения. Во-вторых, это глубинная
тьма человеческой души.
К моему удивлению, идея Твохи представить в виде протагониста
преступника многим представляется оригинальной. Лично я в ней ничего
особо оригинального не нахожу, и не таких головорезов, как Риддик,
мировая культура знала. Оригинально другое: Риддик представляет собой
крайне редкий вид социопата — социопат с принципами. В кино и
литературе такие социопаты редко встречаются, точнее – деятели искусств
редко выдерживают требуемую тональность. Персонажи у них получаются или
«добрые внутри», как Видок у Питофа, или «романтические мерзавцы», как
Гётц фон Берлихинген у Сартра. Единственная удача, кроме Риддика – это
Сайто Хадзимэ из мультсериала «Рурони Кэнсин», широко известного в
узком кругу любителей анимэ. Как раз то, что нужно: бесстрашный и
безжалостный ублюдок. Ему чуждо сострадание – но чужд и садизм. Его не
искушает ощущение власти над людьми – но он не приемлет и власти над
собой. Несмотря на то, что он много убивал, «мальчики кровавые в
глазах» у него не стоят и совесть его не мучит по ночам – но зато он
совершенно чужд и желанию бросить ребенка на растерзание ночным зверям
и оправдать спасение своей шкуры высшими соображениями, перевалив
притом вину на другого.
А вот окружающим его людям это далеко не чуждо. Не то, чтобы Риддик
презирал их – скорее он понимает, что от них нельзя слишком многого
ждать и совсем уж ничего нельзя требовать. В мире, где он родился,
вырос и живет, «воруют, грабят, режут друг друга – словом, идет
нормальная цивилизованная жизнь». Ну да, Риддик убийца – но вот милая
пилотесса Фрай признается Джонасу в разговоре тет-а-тет (то есть, это
она так думает, что тет-а-тет), что готова была отстрелить пассажирскую
капсулу вместе со всеми, кто в ней есть, ради спасения собственной
шкуры. А коллега-подвижник, удержавший ее от этого – героически погиб
во время аварии. А Джонас, глазом не моргнув, прикончит
тринадцатилетнюю девочку, чтобы довезти Риддика до места, сдать в
тюрьму и получить свои бабки. А переселенец Зиг почем зря палит в
другого такого же выжившего, просто с перепугу приняв его за Риддика.
Так что в этой вселенной каждый за себя, и хоть Имам говорит, что Бог
за всех, но сам-то трусит.
И по такому случаю Риддика не волнуют вопросы экзистенции, а волнуют
лишь жизнь и свобода. Причем не какая-нибудь сладкая жизнь с девочками
и шампанским, мечта стандартного уголовника – нет, он готов и на жизнь
анахорета, только чтобы не трогали. Он не создан для социума. Он из
другой стаи.
В стране слепых, как известно, и одноглазый король. Отсутствие
нравственного чувства отнимает у Риддика и самый популярный на
сегодняшний день соблазн – соблазн самообмана. Штука в том, что наличие
совести при отсутствии твердого стремления следовать тому смыслу,
который она диктует, «духовного упрямства» по Франклу, чаще всего
заканчивается там, что человек глушит совесть самооправданиями. «На
свету», то есть, в ситуациях повседневных и бытовых, этим еще можно
как-то обойтись – стыд не дым, глаза не выест, достаточно быть хорошим
в глазах людей. Но «в сумерках морали», где ситуация нравственного
выбора равна ситуации выбора жизненного, где «между правильным и
простым» означает «между жизнью и смертью», правила хорошего тона уже
не могут задавать направление пути. И здесь физическая слепота Риддика
становится как бы телесным выражением его слепоты нравственной:
некогда, чтобы выжить в кромешном мраке, он сделал себе операцию на
глазах, делающую его зрячим во тьме, но слепым на свету. Некогда, чтобы
выжить в «черной ночи души», он взял себе в путеводители разум, и разум
сказал ему: не верь, не бойся, не проси. Не верь – потому что люди сами
не знают, насколько они слабы, пока не встрянут в такую переделку, что
эта информация разом становится бесполезной. Не бойся – потому что в
этом нет никакого смысла: страх парализует рассудок. И не проси, потому
что даром никто никому ничего не даст, и даже в сделке попытается
обжулить.
И вот, исповедуя этот кодекс, будучи единственным рыцарем своего
собственного знамени, Риддик попадает сначала в руки к Джонасу, а потом
– на планету в системе тройного солнца; на планету, которая на каждый
двадцать третий год своего цикла оказывается в плену кромешной тьмы – и
тогда на поверхность выбираются твари, которые все остальное время
живут под землей, весьма зубастые дети ночи.
И с ним – двое переселенцев, муж и жена, уцелевшая пилотесса Каролин
Фрай, Джонас, его конвоир, имам, совершающий хадж с тремя подростками,
еще один мальчик, чьи родители погибли в катастрофе корабля и торговец
антиквариатом.
Просто люди. Самые проницательные уже догадались, что тут начнется:
вместо того, чтобы держаться в стиле «один за всех и все за одного»,
они будут держаться в стиле «лебедь, рак и щука», напрочь игнорируя тот
факт, что работать такие номера из них умеет только Риддик. Вследствие
чего большинство героев до конца фильма не доживут. Доживет имам,
который знает, что смерть – еще не самое страшное. Доживет влюбленная в
Риддика девочка, притворявшаяся мальчиком и подражавшая своему кумиру в
бесстрашии. Почти доживет Фрай, научившаяся отрекаться от себя. А сам
Риддик не только доживет, но и кое-что поймет. А именно: если на свете
нет никого, ради кого ты готов умереть – то и жить тебе не очень-то
есть зачем. Ну да, Риддик самый крутой и может пройти тьму насквозь и,
сразившись с ночным драконом, добраться до корабля, а Каролин дрожит от
страха и плачет, и не уверена в себе, сознавая собственную слабость –
но именно Каролин выдержала там, где спасовал Риддик, и именно Каролин
вернулась за ним, когда он был ранен: «Это я обещала умереть ради этих
людей. Я, а не ты». И именно Каролин, спасая Риддика, умрет. «Не ради
меня!» — крикнет Риддик небесам. Но небеса будут молчать в
подтверждение выбора Каролин и ради Риддика тоже. Он мог отрицать свою
принадлежность к человеческому роду – но Каролин своей кровью внесла
его в списки. Теперь он действительно связан с людьми, по крайней мере
– с теми двумя на корабле, девочкой и имамом.
Самоотречение и самопожертвование – высшая степень человеческой свободы
и высшая степень приближения к свободе Бога; высшее свидетельство того,
что человек не равен сумме своей плоти, своих инстинктов, разума,
памяти, характера, темперамента, сознания, подсознания и чего-то там
еще, ибо все это человек властен отринуть, а свести человека к тому, от
чего он может отказаться и без чего может обойтись – невозможно.
Скептик скажет, что это еще не доказательство существования духа, а
всего лишь доказательство человеческого достоинства; что можно
пожертвовать собой в ситуации, в которой не сможешь потом жить, уважая
себя. Но ведь самоуважение предполагает жизнь в качестве conditio sine
qua non – мертвец себя не уважает. Ему нечем. Есть ли рациональный
выбор между самонеуважением в качестве мертвеца и им же в качестве
живого? Можно ли вообще говорить о рациональном выборе там, где любое
рацио заканчивается вместе с, так сказать, носителем?
Самопожертвование, кроме всего прочего, – еще и утверждение величайшей
ценности человека. Избери Каролин то, что поначалу предлагал ей Риддик
– побег с планеты – она подписалась бы под совсем другим символом веры;
под символом веры Джонаса, готового в темноте предавать и убивать,
чтобы спасти свою шкуру. Она чужой кровью расписалась бы в том, что
количество трупов, брошенных на темной планете, не имеет никакого
значения.
Уподобить жертву Каролин жертве Христа было бы слишком банально: в
принципе, любые два акта героизма похожи, как и любые два акта
подлости. В этом смысле и Джонас похож на Каиафу: давай, Риддик, убей
девочку – потащим ее труп на веревке, чтобы отвлечь ночных зверей.
«Пусть один человек умрет за народ» — похоже, верно? Так что дело даже
не в том, что на что похоже – а в том, что даже кромешная тьма не
мешает видеть некоторые вещи ясно; напротив, кое-что только в такой
тьме и разглядишь. Например, для Риддика стало очевидно, что можно всю
жизнь бегать от охотников за головами, но нельзя – от нравственного
выбора. Можно всю жизнь полагать совесть химерой – но нельзя полагать
химерой тот простой факт, что Джонас отвратителен и что, уподобившись
ему (а до этого было полшага), неизбежно начнешь испытывать отвращение
и к себе. Можно говорить, что ты принадлежишь к особому виду,
состоящему из тебя одного, Ричарда Дж. Риддика, но нельзя не пополнить
собой армию Джонасов, бросив людей умирать. Декорации могут меняться –
от средневековых до фантастических. Выбор остается все тем же.
Просто одно удовольствие смотреть, какими минимальными средствами Твохи
создает атмосферу, так необходимую космической фантастике. Однако то,
что было сделано в «Кромешной тьме» при помощи нескольких
светофильтров, недорогих компьютерных анимаций и самых простых
декораций, вроде полых холмов-игл и гигантских скелетов – в «Хрониках
Риддика» провалилось, невзирая на то, что эффекты были уже дорогими, а
декорации – сложными и навороченными. Почему? А потому что первый фильм
был рассказом о становлении людей – Каролин, Риддика, девочки – в
борьбе с простым человеческим злом, в первую очередь – в себе. А во
втором фильме Твохи зачем-то решил вывести, других слов не подберешь,
борьбу бобра с козлом. На роль вселенского козла были назначены
некромонгеры, «торговцы смертью» с какой-то непонятной религией и
склонностью уничтожать всех, кто не принимает их веру. Роль бобра
досталась ни в чем не повинному Риддику.
Нет, в принципе существует такой древний и почтенный жанр, как
«космическая опера». Которая как раз и отличается незамутненной
наивностью изображения героев и подонков. Это не признак убогости
жанра, это традиция такая, в которой Твохи, очевидно, работать не умеет
– это ясно по тому, как хорошо у него получились «тюремные» эпизоды на
планете Крематория и как плохо – эпизоды «некромонгерские», кишащие
противоречиями и непонятностями. Главная прелесть «Кромешной тьмы»
заключалась как раз в нравственном выборе человека, лишенного по
капризу судьбы и природы нравственного чувства. Главная гадость
«Хроник», соответственно, — в том, что Риддику и выбора-то никакого не
оставили. Зло обло, озорно, стозевно и лаяй. Оно ходит в вычурных
доспехах, демонстрирует всем дурной вкус в области скульптуры и
склонность к уничтожению планет и вообще у него на лбу вот такенными
буквами написано: ЗЛО. После столкновения с таким злом в кинотеатре
читатель выходит глубоко морально удовлетворенный – он на все вот это
вот не похож, стало быть, он – человек хороший. А раздумывать о
кромешной тьме, или, если хотите, о черной ночи души – не каждому
приятно.
|
| |
|
31: Гости
В условиях финансового кризиса Вооруженные силы Украины становятся центром стабильности. Об этом заявил министр обороны Юрий Ехануров. Он рассказал, что в этом году вооруженные силы будут фактически профинансированы на 9,4 млрд. гривен, что в условиях инфляции меньше, чем в 2007 году.
