30.3.08 23:25|Михаил НАЗАРЕНКО |
| Раздел: Писатели и священники о Фэнтэзи| Литературовед, критик | Опубликовал:
admin | Рейтинг: 0.00 (0) Оценить | Хитов 47 |
«Мир всегда казался мне сказкой, а где сказка, там
и рассказчик», – сказал Честертон в «Ортодоксии» (полвека спустя Толкин
напишет о Художнике, вошедшем в Картину – о воплотившемся Христе, чьего
прихода ждут люди и эльфы). Неудивительно, что фэнтези стала полигоном
для проверки на прочность и религиозных, и атеистических идей. Вернее,
не столько атеистических, сколько богоборческих: для того, чтобы
передать холодное чувство отсутствия Бога (равно как и ощущение Его неизменного присутствия), лучше подходит «молчание безграничных пространств» научной фантастики.
Сам вопрос, возможна ли христианская фэнтези, возникает снова и снова.
Хотя «да» сказали еще Толкин и Льюис, – посмотрите, как отличаются их
ответы! «Властелин Колец»: книга, где Бог присутствует на каждой
странице, но ни разу не упомянут. «Хроники Нарнии»: книга, едва ли не
каждый эпизод которой несет однозначный аллегорический смысл. Притча и
катехизис.
Толкин с годами становился одновременно всё более дерзким и всё более
осторожным метафизиком. Он – убежденный католик! – порицал Мэлори и
других авторов артурианы за чрезмерное увлечение явно-христианской
тематикой. По мнению Толкина, Вторичный Мир «волшебных историй» должен
быть построен в согласии с религиозными принципами, но сохранять свою
самобытность, свою независимость, в том числе и теологическую.
А что, если автор повествует о нашем мире? Как тут быть с волшебством и ортодоксией?
Несколько лет назад в российской критике появился более чем неудачный
термин «сакральная фантастика», за которым, тем не менее, стоит
реальный и конкретный смысл. Елена Хаецкая в статье «Возможна ли
христианская fantasy?», так же, как ее британские предшественники, дала
утвердительный ответ. Однако ее «да» на деле означает твердое «нет»: если «автор действительно верит в те чудеса, которые описаны в Евангелии и житиях святых»,
и рассказывает о них без заигрывания с чуждыми идеологиями, – перед
нами уже не фэнтези, а своего рода христианский реализм. «Лангедокский
цикл» Хаецкой – фэнтези не в большей мере, чем «Одиссея». Даже в
меньшей, потому что мы не знаем, принимал ли Гомер своих богов всерьез.
Значит, фэнтези, которая затрагивает теологические вопросы, хоть
немного, а еретична? Вероятно. Впрочем, как и любая другая форма
подобной литературы. Настоящий писатель – слишком творец, чтобы ни разу
не поспорить с Творцом. Чтобы ни разу не задать Ему провокационный
вопрос. Но и самые дерзкие вопросы задавать можно с благоговением.
Я не говорю о тех книгах, где боги возникают лишь для продвижения
сюжета (без метафизической нагрузки); где возникают разного рода
альтернативные теологии и «проблемы» вроде: «А не был ли Христос одним
из бессмертных маклаудов?» (см. повесть Тэда Уильямса из цикла «Орден
Манускрипта»).
Подобные измышления только нарушают исконную правдивость фэнтези. Под «правдивостью» я понимаю не жизнеподобие и даже не художественную правду, а еще одно дополнительное измерение: было именно так, иначе и быть не могло, природа мироздания и природа человека именно таковы. Согласно
Честертону, волшебные сказки дают наиболее адекватную картину мира – не
потому, что драконы существуют, а потому, что дракона можно победить.
Это означает, между прочим, серьезную ответственность.
«Глубина» и «правда» – основные пункты той конвенции, которую по
умолчанию подписывает каждый серьезный фэнтезист и принимает читатель.
Если искажена моральная матрица (подобно
амберскому Лабиринту), искажения идут волнами по всем уровням текста –
и начинают восприниматься как норма. Но это – тема особого разговора...
|
| |
|
27: Гости
В условиях финансового кризиса Вооруженные силы Украины становятся центром стабильности. Об этом заявил министр обороны Юрий Ехануров. Он рассказал, что в этом году вооруженные силы будут фактически профинансированы на 9,4 млрд. гривен, что в условиях инфляции меньше, чем в 2007 году.
