Добро пожаловать в мир молодежи


Искусство в зеркале одиночества

Дата:  3.4.08 | Раздел: Культура, искусство


Искусство. Что это, как не синтез трех измерений человеческой сущности? Личного опыта художника, надежд на будущее и реальности, в которой ему приходится жить сегодня, помноженных на бессмысленность этого опыта, тщетность этих надежд и сомнение в этой реальности, ибо и первое, и второе, и третье – все субъективно, относительно и запутано...
А одиночество? Оно тоже не имеет четких границ. Мы не можем занести его описание в толковый словарь, не можем однозначно сказать, созидательно оно или разрушительно. Но одно ясно: одиночество не проходит бесследно. Особенно для художника. Особенно для большого художника.
Тема одиночества актуальна всегда. Она находит свое воплощение во все времена, во всех жанрах и видах искусства: в литературе, музыке, живописи, архитектуре... И в каждом из них выражает себя по-разному.
1944 год. Бунин пишет рассказ «Чистый понедельник». Безусловно, это произведение о любви. Но какой любви? Любви одинокой – да. Любви к одиночеству – да! И о страдании от этой любви, о желании освободиться от бремени, безнадежно тянущем вниз, но не поднимающем вверх.
Бунина волнует большой город, Москва, в котором два одиноких рефлексирующих интеллектуала пытаются убежать, спрятаться от своего одиночества. У героев даже нет имен! Образы их типичны, ситуация – банальна. Одиночество, страх перед пустотой жизни, неуверенность, нежелание как-либо изменить ситуацию толкают двоих в самую бездну города: «Идите, существуйте, проявляйте себя!». И они идут в жизнь в надежде увлечься этой жизнью, забавиться ею...
«Каждый день я возил ее обедать в «Прагу», в «Эрмитаж», в «Метрополь», после обеда в театры, на концерты, а там к «Яру», в «Стрельну»...» - рассказывает герой. «Чем все это должно кончиться, я не знал и старался не думать, не додумывать: было бесполезно – так же, как и говорить с ней об этом: она раз и навсегда отвела разговоры о нашем будущем; она была загадочна, непонятна для меня, странны были и наши с ней отношения...». Героиня зачем-то ходила на курсы, редко, но все же посещала их; снимала квартиру в доме напротив храма Христа Спасителя только ради вида на Москву; была противоречива в своих высказываниях; обычно молчалива и задумчива. К своему другу относилась неодназначно, но искренне считала его единственным родным человеком.
Понятно, что она больна одиночеством, непросты ее отношения с самой собой, городом, Богом... И совершенно логичен предпринятый ею шаг навстречу не культу бездеятельного созерцания жизни, но жизни духовной, оправданной, праведной. «В Москву больше не вернусь, - пишет она – пойду пока на послушание, потом, может быть, решусь на постриг...». Вот в чем нашла спасения героиня бунинского рассказа – в служении Богу. И, наверное, она не ошиблась в своем выборе. Наверное, этот путь единственно верный.

1877 год. Гюстав Кайботт заканчивает картину «Парижская улица. Дождь». Импрессионистическая победа одиночества в красках. И тот же город, те же улицы, и пустота, неуверенность, страх... Где жизнь? Это жизнь? Нет! Даже солнце отказывается освещать настолько мрачно-пессимистическую атмосферу бесприютности души.

Одежды людей на полотне Кайботта темные, зонты – черные, покрытые серебристым налетом дождевых капель. Каменная улица вся блестит и отражает безликие, бесформенные тени прохожих. Дома сплошь правильных геометрических форм, все вокруг как-то математически выверено и бездушно правильно. Автор создал атмосферу не творчества и свободы, но как бы момент грусти и раздумья: «А какой еще бывает жизнь? Какие красочные и сочные цветы и ипостаси она может принимать? Неужели, в моей жизни есть только это и больше не будет ничего?»Конечно, было бы ограниченно говорить, что серое одиночество, коим насквозь пропитано полотно, - однозначно порождено городом и, добавь автор больше ярких красок, парижская улица станет более доброй и уютной. Но автор использует только серые тона. Не черные, но серые! Быть может, это выражение мнения автора, что одиночество не трагедия и беспросветность бытия, а наоборот – легкая прострация человека, в которой все запутано и неясно, но чувствуется, что не все потеряно. Это как будто Господь нажал на паузу сверху, чтобы дать человеку возможность прийти в себя, оглянуться вокруг, переосмыслить, сделать новые выводы и… снова вперед. Скорее вперед, потому что в одиночество легко втянуться, получая удовольствие от страдания, неуверенности, бесконечного поиска выхода, а также потому что жизнь безвозвратно уходит, и если хочешь успеть до дна ее испить, нет времени на долгие остановки.
Как по-разному можно сказать об одном и том же, но и как похожи будут мысли! Одиночество, написанное бунинским пером в рассказе «Чистый понедельник», и одиночество, написанное кистью Кайботта в картине «Парижская улица. Дождь», кажется имеют много общего по своей сути: первое изображается вербально, другое – визуально. Содержание картины как будто дополняет сюжет рассказа, где-то выступает фоном, а где-то главным действующим лицом, ибо основная мысль «Чистого понедельника» все же не трагическая любовь или безутешность, скука, а одиночество, которое особенно безжалостно к тем, кто находит в нем свою жизнь, как это сделали герои рассказа.
Вообще, власть одиночества – одна из тех могущественных сил, способных привести человека к крайности, подвести его к черте. Но, несмотря на это, одиночество – сила, толкающая на размышления, перемены, иные цели и иное восприятие жизни. Если результатом этого периода станет преображение, выход из тупика жизни, считай, ты остался победителем в этой невидимой борьбе с тоской. Если же завлечет в свои сети неизлечимая болезнь одиночества, поддашься ей, почувствуешь себя рабом ее, то не цвести тебе легким, воздушным цветком, не дышать свежестью и свободой среди волнений и тревог, а тихо таить в себе самом, несчастном, гордом, одиноком.


Cтатья опубликована на сайте "Младо. Молодежь и мир. Новости о молодежи":
http://mlado.org

Адрес статьи:
http://mlado.org/modules/myarticles/article_storyid_639.html