Искусство в зеркале одиночества
Дата: 3.4.08 | Раздел: Культура, искусство
Искусство. Что это, как не синтез трех измерений человеческой сущности?
Личного опыта художника, надежд на будущее и реальности, в которой ему
приходится жить сегодня, помноженных на бессмысленность этого опыта,
тщетность этих надежд и сомнение в этой реальности, ибо и первое, и
второе, и третье – все субъективно, относительно и запутано... А
одиночество? Оно тоже не имеет четких границ. Мы не можем занести его
описание в толковый словарь, не можем однозначно сказать, созидательно
оно или разрушительно. Но одно ясно: одиночество не проходит бесследно.
Особенно для художника. Особенно для большого художника. Тема
одиночества актуальна всегда. Она находит свое воплощение во все
времена, во всех жанрах и видах искусства: в литературе, музыке,
живописи, архитектуре... И в каждом из них выражает себя по-разному. 1944
год. Бунин пишет рассказ «Чистый понедельник». Безусловно, это
произведение о любви. Но какой любви? Любви одинокой – да. Любви к
одиночеству – да! И о страдании от этой любви, о желании освободиться
от бремени, безнадежно тянущем вниз, но не поднимающем вверх. Бунина
волнует большой город, Москва, в котором два одиноких рефлексирующих
интеллектуала пытаются убежать, спрятаться от своего одиночества. У
героев даже нет имен! Образы их типичны, ситуация – банальна.
Одиночество, страх перед пустотой жизни, неуверенность, нежелание
как-либо изменить ситуацию толкают двоих в самую бездну города: «Идите,
существуйте, проявляйте себя!». И они идут в жизнь в надежде увлечься
этой жизнью, забавиться ею... «Каждый день я возил ее обедать в
«Прагу», в «Эрмитаж», в «Метрополь», после обеда в театры, на концерты,
а там к «Яру», в «Стрельну»...» - рассказывает герой. «Чем все это
должно кончиться, я не знал и старался не думать, не додумывать: было
бесполезно – так же, как и говорить с ней об этом: она раз и навсегда
отвела разговоры о нашем будущем; она была загадочна, непонятна для
меня, странны были и наши с ней отношения...». Героиня зачем-то ходила
на курсы, редко, но все же посещала их; снимала квартиру в доме
напротив храма Христа Спасителя только ради вида на Москву; была
противоречива в своих высказываниях; обычно молчалива и задумчива. К
своему другу относилась неодназначно, но искренне считала его
единственным родным человеком. Понятно, что она больна одиночеством,
непросты ее отношения с самой собой, городом, Богом... И совершенно
логичен предпринятый ею шаг навстречу не культу бездеятельного
созерцания жизни, но жизни духовной, оправданной, праведной. «В Москву
больше не вернусь, - пишет она – пойду пока на послушание, потом, может
быть, решусь на постриг...». Вот в чем нашла спасения героиня
бунинского рассказа – в служении Богу. И, наверное, она не ошиблась в
своем выборе. Наверное, этот путь единственно верный.
1877
год. Гюстав Кайботт заканчивает картину «Парижская улица. Дождь».
Импрессионистическая победа одиночества в красках. И тот же город, те
же улицы, и пустота, неуверенность, страх... Где жизнь? Это жизнь? Нет!
Даже солнце отказывается освещать настолько мрачно-пессимистическую
атмосферу бесприютности души.
|  |
Одежды
людей на полотне Кайботта темные, зонты – черные, покрытые серебристым
налетом дождевых капель. Каменная улица вся блестит и отражает
безликие, бесформенные тени прохожих. Дома сплошь правильных
геометрических форм, все вокруг как-то математически выверено и
бездушно правильно. Автор создал атмосферу не творчества и свободы, но
как бы момент грусти и раздумья: «А какой еще бывает жизнь? Какие
красочные и сочные цветы и ипостаси она может принимать? Неужели, в
моей жизни есть только это и больше не будет ничего?»Конечно, было бы
ограниченно говорить, что серое одиночество, коим насквозь пропитано
полотно, - однозначно порождено городом и, добавь автор больше ярких
красок, парижская улица станет более доброй и уютной. Но автор
использует только серые тона. Не черные, но серые! Быть может, это
выражение мнения автора, что одиночество не трагедия и беспросветность
бытия, а наоборот – легкая прострация человека, в которой все запутано
и неясно, но чувствуется, что не все потеряно. Это как будто Господь
нажал на паузу сверху, чтобы дать человеку возможность прийти в себя,
оглянуться вокруг, переосмыслить, сделать новые выводы и… снова вперед.
Скорее вперед, потому что в одиночество легко втянуться, получая
удовольствие от страдания, неуверенности, бесконечного поиска выхода, а
также потому что жизнь безвозвратно уходит, и если хочешь успеть до дна
ее испить, нет времени на долгие остановки. Как по-разному можно
сказать об одном и том же, но и как похожи будут мысли! Одиночество,
написанное бунинским пером в рассказе «Чистый понедельник», и
одиночество, написанное кистью Кайботта в картине «Парижская улица.
Дождь», кажется имеют много общего по своей сути: первое изображается
вербально, другое – визуально. Содержание картины как будто дополняет
сюжет рассказа, где-то выступает фоном, а где-то главным действующим
лицом, ибо основная мысль «Чистого понедельника» все же не трагическая
любовь или безутешность, скука, а одиночество, которое особенно
безжалостно к тем, кто находит в нем свою жизнь, как это сделали герои
рассказа. Вообще, власть одиночества – одна из тех могущественных
сил, способных привести человека к крайности, подвести его к черте. Но,
несмотря на это, одиночество – сила, толкающая на размышления,
перемены, иные цели и иное восприятие жизни. Если результатом этого
периода станет преображение, выход из тупика жизни, считай, ты остался
победителем в этой невидимой борьбе с тоской. Если же завлечет в свои
сети неизлечимая болезнь одиночества, поддашься ей, почувствуешь себя
рабом ее, то не цвести тебе легким, воздушным цветком, не дышать
свежестью и свободой среди волнений и тревог, а тихо таить в себе
самом, несчастном, гордом, одиноком.
Cтатья опубликована на сайте "Младо. Молодежь и мир. Новости о молодежи": http://mlado.org
Адрес статьи: http://mlado.org/modules/myarticles/article_storyid_639.html |